О ЧЕМ ДОГОВОРИЛИСЬ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА ЕС И РОССИИ НА III МЕЖДУНАРОДНОМ СИМПОИЗУМЕ "ПРАВОВОГО ДИАЛОГА"

Повестку форума в Берлине задали ограничительные тенденциив странах Евросоюза и России, о которых в последние месяцы много и подробно пишут авторы журнала «Правовой диалог». И если в контексте российской действительности продолжающееся вытеснение независимых НКО и идея о наделении статусом «инагента» журналистов выглядят очередным неприятным, но вполне ожидаемым событием, то вызовы, с которыми сталкивается сегодня Европа, видятся как нечто новое и опасное, потому что связаны с изменениями настроений внутри самого общества.

Эксперты в области прав человека и представители гражданского общества из России и стран ЕС поделились своими представлениями о том, что происходит, как ответить на «негативный тренд» и оставаться эффективными, какие стратегии гражданского общества и формы сотрудничества будут востребованы в изменившихся условиях.

"Права человека теперь видятсяне как "решение", а как "проблема""

Негативный тренд заметени в законодательных инициативах, и в правоприменительной практике: правительство Польши проводит судебную антиреформу, парламентские представители Вышеградской группы заявляют о стремлении к Европе наций без внешней эмиграции, во имя борьбы с террористической угрозой полиция и службы безопасности получают больше полномочий для ограничения цифровых прав граждан. В Германии государство «пытается занять цифровое пространство» и создает для этого правовую основу: реакционное антитеррористическое законодательство все сильнее вторгается в гражданские права. В Великобритании обсуждают возможные последствия Брексита в контексте ограниченийправ человека; французское общество сильно напряжено по отношению к исламуи восприимчиво к популизму—политики открыто поддерживают исламофобские настроения, а стратегии правительства направлены на то, чтобы сделать условия жизни мигрантов невыносимыми.

В целом участники симпозиума говорили о том, что гражданскому обществу Европы приходится работать во все более агрессивной среде.В обществесильны националистические настроения, оно поляризуется, люди «замыкаются на себе», предпочитая фокусироваться на своей жизни, своих интересах и своих гражданских правах и пренебрегая коллективными формамигражданской активности. Участники дискуссии обсуждали также риски, связанные с сокращением финансирования на правозащитную деятельность, правовую поддержку граждан и стратегические судебные процессы.

Очевидно, что политизация прав человека в странах ЕС (то, что для России опять же совсем не ново) мешает работе гражданского общества: участники симпозиума видят необходимость в разъяснении широкой общественности альтернативного — и аутентичного — понимания прав человека, когда они не очередная проблема, которую встречает общество и гражданин в повседневной жизни, арешение проблем, причем решение универсальное и применимое к большинству граждан Европы не в меньшей мере, чем к мигрантам, сексуальным или религиозным меньшинствам.

«Европейский союз трудно рассматривать как однородную сущность. Популистские партии могут влиять на повестку в странах ЕС. Общие тенденции в большинстве стран таковы, что права человека рассматриваются не как «решение», а скорее как «проблема», поскольку ассоциируются только с защитой прав меньшинств. Поскольку люди сегодня не сталкиваются с ужасами войны, концепция прав человека не является для них ценностью в мирное время. Правозащитники и активисты, возможно, слишком часто полагаются на законодательство, в то время как более важно работать над изменением взглядов и настроений в обществе. ЕС как политический инструмент часто весьма неэффективен в обеспечении верховенства закона в области прав человека.Информационные инструменты в сочетании с образованием — возможно, единственный способ вернуть доверие к правам человека», —полагает директор Союза гражданских свобод Европы Балаж Денеш (Германия).

«Тут очень важно, на каком языке мы говорим в своей среде, а на каком — с широкой публикой. Нельзя говорить об отдельных правах для отдельных групп: евреев, цыган, гомосексуалистов или заключенных, — это просто уязвимые группы. Но есть и общие универсальные права — на жизнь, на неприкосновенность жилища и так далее, и эти права важны каждому», — добавляет директор Института прав человека Валентин Гефтер.

Обеспокоенность российских участников симпозиума вызывает давление на независимые НКО, расширение законодательства об «иностранных агентах», появление многочисленных квазигосударственных организаций некоммерческого сектора и явный дисбаланс в третьем секторе между благотворительными и социальными НКО, с одной стороны, и правозащитными, с другой. Некоммерческие организации, имеющие статус «инагента», дискриминируются государством— и вынуждены работать в недружественной среде, условиях постоянных проверок со стороны надзорных органов, отказа представителей госорганов и академической среды участвовать в мероприятиях таких НКО, отказа федеральных СМИ включать их работу в информационную повестку.

В целом тренд видится в том, что «демократические правительства используют инструменты правового государства для уничтожения демократического режима», и это выглядит как целенаправленный процесс. При этом общество вдруг оказалось не готово к консолидированной защите ценностей прав человека.

РОССИЯ: НА ПУТИ К МЕЖДУНАРОДНОЙ ИЗОЛЯЦИИ?

На этом фоне Россия всерьез обсуждает возможный выход из Совета Европы и из-под юрисдикции Европейского суда по правам человека, о чем российские политики и российские СМИ говорили неоднократно как о свершившемся факте. В программе симпозиума «Правового диалога» состоялась отдельная сессия на тему возможных международных последствий выхода России из Совета Европы. О такой возможности заявили обе стороны: в ходе осенней сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) генсек СЕ Турбьерн Ягланд сообщил, что если Россия не начнет платить взносы в бюджет организации к лету 2019 года, Комитет министров будет обязан исключить ее из списка стран-членов. Глава МИД РФ Сергей Лавров допустил такой вариант развития событий, указав, что Россия не имеет в организации «равные права» и подвергается дискриминации. Напомним, права российской делегации в ассамблее СЕ ограничили в связи с присоединением Крыма. Делегаты из России потеряли право голоса, были отстранены от участия в работе руководящих органов ассамблеи и в миссиях наблюдателей. Вответ Россия приостановила свое участие в работе ассамблеи, а в 2018 году отказалась вносить взнос в бюджет Совета Европы.

Эксперты симпозиума выразили сожаление, что дискурс отношений России и Совета Европы имеет политический характер, но не правовой — в то время как первыми жертвами разрыва этих отношений станут граждане РФ, которые не смогут больше обращаться в ЕСПЧ. «Выход из ПАСЕ не позволит нам использовать практику ЕСПЧ в России, люди потеряют право на надежду», — считает юрист-правозащитник Антон Бурков. О том, что выход России из СЕ приведет к ухудшению ситуации с правами человека как в самой стране, так и в Европе в целом, заявил Турбьерн Ягланд. Сможет ли Россия сохранить и развить систему защиты прав человека вне Совета Европы?

Некоторые участники форума полагают, что пора начать обсуждение и поиск альтернативных органов международного правосудия для защиты прав человека. «Мы должны серьезно относиться к нашей собственной ответственности, не полагаясь только на ЕСПЧ, и обсуждать, как улучшать российскую систему защиты прав человека. Давайте исходить из того, что ЕСПЧ — это не суд маленьких дел. Европейский суд должен решать серьезные вопросы для многих стран», — считает российский правозащитник Кирилл Коротеев. Юрист Института права и публичной политики Ольга Подоплелова полагает, что необходимо исследовать потенциал Конституционного суда России, поскольку на международном уровне адекватной замены ЕСПЧ нет. Комитеты ООН не справятся с потоком жалоб из России.

«Для меня нет более тяжелого вопроса, чем выход России из ПАСЕ. Если это случится, российские суды совсем перестанут обращать внимание на решения Европейского суда. Я хочу, чтобы Совет Европы остался прежним, и надеюсь, что Россия в нем останется. Членство России в СЕ дает положительный эффект для обеих сторон. “Россия вне” более опасна, чем “Россия внутри”»,—считает адвокат Каринна Москаленко, обозначившая мнение большинства экспертов симпозиума: искажение международной системы защиты прав человека не пойдет на пользу ни России, ни Европе.

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: СТРАТЕГИИ

Но есть и хорошие новости. Представители гражданского общества России и Европы находятся в одной проблемной повестке и имеют похожий набор инструментов для продвижения прав человека, один из которых — стратегические судебные процессы, когда разбирательство по частному делу способствует защите общественных интересов в широком смысле. Юристы России накопили большое количество выигранных дел в ЕСПЧ и Комитетах ООН —и все эти решения так или иначе влияют на судебную систему России. Среди них, например, снятие запрета на создание семей людьми с ВИЧ и сокращение списка запрещенных профессийдля женщин, признание неэффективным расследованиеубийства журналиста Анны Политковской.

«Да, это происходит: правовыми инструментами правительства демонтируют демократическое государство, изменяют систему образования, препятствуя людям мыслить критически. Но, на мой взгляд, параллели с фашистскими настроениями 30-х годовсегодня неуместны. Сегодня мы находимся в пространстве ЕС, у нас есть институты и инструменты для торможения процессов демонтажа. Правительства всегда оказывает давление на суды и на людей, это не новость. Нокогда люди перестают бояться, они могут гораздо больше, чем думают», — считает профессор права Варшавского университета Моника Платек.

Юлия Счастливцева журналист и юрист. Закончила Магнитогорский государственный университет по специальности «филолог». Получила степень магистра права в НИУ «Высшая школа экономики». Выпускник Московской школы политических исследований (МШПИ). Работает директором в НП «Центр правовых и медиа программ Леонида Никитинского» и руководителем проектной работы в Ассоциации «Альянс независимых региональных издателей (АНРИ)». Пишет на правозащитную и судебную тематику, в том числе для журнала «Правовой диалог».