По просьбе Гражданского форума ЕС-Россия Франсиско де Борха Ласерас, директор мадридского офиса ECFR (Испания), размышляет о России и заблуждениях относительно нее на Западе:

Известно, что отношения между Россией и ЕС (и Западом в целом) страдают от взаимного недоверия, вызванного противоречивыми оценками действий и намерений относительно в европейском пространстве и внутренней политики обеих сторон. Пропаганда и дезинформация, распространяемая Москвой и ее политтехнологами, а также поддерживаемая их союзниками, безусловно, формируют у обычных граждан России искаженное видение Европы и нашей политики, не говоря уже о конфликтах на Украине и в Сирии или образах международных организаций, например, НАТО.
Однако, что поражает меня еще больше, с тех пор как я стал интересоваться Россией и постсоветским пространством, – это то, как сильно наше восприятие России подвержено влиянию геополитического и стратегического мышления, которое оставляет мало места для других точек зрения. Такое видение уделяет первостепенное внимание понятию силы, великой стратегии и геополитике вроде российских интересов и истории страны – построению империи, политики НАТО и так далее. Такой подход превалирует над социальным, обращающим свое внимание на взаимодействие между народами, общественное взаимопонимание и влияние глобализации на социальное восприятие тех или иных вопросов. По крайне мере, по своему опыту я могу сказать, что многие западные эксперты и политики в одинаковой мере попадают в эту концептуальную ловушку — независимо от того, выступают они за сближение с Россией или считают ее угрозой. Кроме того, такого рода обсуждения часто наполнены сочетанием предубеждений, обобщений и клише, которые никак не способствуют лучшему пониманию современной России.
Так называемые Russlandversteher особенно склонны рассматривать Россию сквозь такую ограниченную аналитическую призму, ставя знак равенства между Россией и Кремлем (или лично Путиным), современной путинской Россией и монархией или Советским Союзом. Такие взгляды тесно связаны с понятиями «великая нация» и «исторические связи», которые, если присмотреться, говорят нам о характерном для всех уровне конкуренции, противоборства и сотрудничества. Сосредоточив свой взгляд на плюсах и минусах России, роли политических элит и чиновников (довольно циничных и коррумпированных, как известно), мы упускаем из виду ее национальное разнообразие, историю недавних перемен и самих людей, не говоря об отдельных эпизодах ее развития, проблемах и устремлениях других стран постсоветского пространства, например, Украины или Грузии.
Как ни странно, на Западе довольно обыденным выглядит тот факт, что призыващие к снятию санкций с России (независимо от ее действий на Украине) и возобновлению с ней диалога и «партнерства», оказываются менее всего осведомленными об этой чрезвычайно сложной стране. В то время как крайне правый французский политик Марин ле Пен, будучи на приеме в Кремле, призывала за снятие санкций, улицы Москвы и других российских городов были вновь полны протестующих. Эти Russlandversteher, как мантру, повторяют слова о необходимости «понять» Россию, но, в конечном итоге, лишь наивно оправдывают действия Кремля, при этом не понимая ни Россию, ни того, что ее повестка значит для европейской модели. Так же тяжело представить, каким образом восстановление отношений на условиях Кремля или таких «радетелей» за Россию поспособствует долгосрочным интересам России или Европы. Более того, нередко предубеждения и идеализированные взгляды, исповедуемые такими политическими силами, экспертными и академическими кругами на Западе скрывают в себе неосознанное презрительное отношение к России. Их логика такова: учитывая высокий уровень поддержки Путина, бесполезно инвестировать куда бы то ни было, кроме кремлевского окружения; россияне беззаветно «любят» своего лидера и т. д. Такая логика суждений, звучащая и в политических кругах, не учитывает ограничений, наложенных на оппозицию и, мягко говоря, неравное публичное и медийное пространство в России. По сути, утверждается, что сегодня россияне неспособны не только на демократический выбор, но и на ведение политики вообще – они лишь вассалы империи, ведомой великим лидером.
Многие западные интеллектуалы и политики не совсем понимают современную Россию и еще в меньшей степени постсоветское пространство и, кроме того, мало заинтересованы в преодолении собственных предубеждений. Любая политика в отношении России должна учитывать ее специфику, а также намерения и логику ее политического руководства. Во всяком случае, предвыборные дебаты во Франции или политические дискуссии на Западе, когда речь заходит о России, пока что доказывают обратное.
В целом, нашим идеальным сценарием было бы отделение политики с российским государством от сети отношений, выстраиваемых с российским обществом. С европейской точки зрения такая политика должна отражать баланс между интересами и ценностями в таких важных вопросах как Украина, Сирия, прочность наших демократических стран и солидарности среди союзников, с одной стороны,  и развитием механизмов деэскалации, укрепления доверия (к примеру, в рамках ОБСЕ) и рамок политического диалога, с другой стороны. Говоря об общественной перспективе, стоит заметить, что большую ценность представляет инвестирование в инициативы на уровне гражданского общества, нацеленные на установление мостов и развенчание мифов. В этой связи при наличии соответствующих инструментов стало бы возможным добиться значительного прогресса в облегчении визового режима между ЕС и Россией; это как раз то, что Испания последовательно поддерживала долгое время.
Но не нужно обманывать себя. Содействовать взаимопониманию – звучит легко лишь на словах, особенно в нынешнем контексте напряженности и дезинформации. И для этого недостаточно усилий лишь одних усилий Запада. Многое поэтому будет зависеть от желания российских властей позволить развиваться данным процессам. Судя по тем мерам, принятым российской стороной за последние годы (к примеру, закон об «иностранных агентах»), тяжело оставаться оптимистами, так что будущее российской демократии выглядит непростым.