К сорокалетию Дня политзаключенного в СССР

Политические заключенные были в России всегда, потому что режим в России никогда не был достаточно либеральным. Политические репрессии разного масштаба и вида прочно связаны с отсутствием в стране верховенства права, пренебрежением правами личности,  чрезмерной ценностью коллективизма, мифологемами об особой духовности и особом пути. Устранение одного из этих факторов в условиях, когда народная память настолько ограничена, что практически весь XX век сводится, судя по количеству публичных заявлений, к победе во Второй мировой войне, ничего не даст нашему обществу. Только осмысление исторических событий, включая самые позорные, может дать нашей стране новый импульс развития. А мы вот уже десять лет с упоением занимаемся любимой тоталитарной забавой –  переписыванием истории. Публичные речи о «противоречивой» роли Сталина и призывы «не мазать весь советский период черной краской», возвращение музыки гимна преступного государства, дискуссии по возвращению памятника Дзержинскому на прежнее место… Сейчас все это воспринимается не как экстравагантная инициатива, а как вполне логичный ход в условиях новых политических реалий. 
Но так было не всегда. Был период новой российской истории, когда перед нами забрезжила надежда на то, что удастся преодолеть наследие страшного для России XХ века. Это случилось во время выступления президента Ельцина в Государственном собрании Венгрии в ноябре 1992 года, в котором он признал преступления советского тоталитарного режима. Не прошло и десяти лет, как все изменилось: количество назначенных властью внутренних и внешних «врагов» начало множиться в геометрической прогрессии, а вместе с этим все больше давал о себе знать комплекс старшего брата. Существенный процент российского общества страдает от имперских амбиций, и все больше людей не хочет публично выражать свое мнение в случае, когда оно отличается от мнения большинства (а мнение большинства по старой российской традиции, совпадает с публично высказанным мнением высших должностных лиц).
Как же происходят политические репрессии в России XXI века? Да так же, как в 1920-х годах в Советской России: политические преследования маскируются под общеуголовные. Вспомните, какие обвинения были распространены в период НЭПа! Кто был «боевым органом советской власти», по мнению В.И.Ленина, в тот период? Наркомюст. А кто сейчас осуществляет репрессии против некоммерческих организаций? Минюст в теснейшем взаимодействии с прокуратурой.
И в советское время, и сейчас в списке признаваемых политзаключенными представлен достаточно широкий спектр лиц и общественных направлений, «не вписывающихся в мейнстрим». Конечно, теперь отсутствуют политические (в прямом смысле слова) статьи Уголовного кодекса, хотя большинство их преобразовано в т.н. антигосударственные и так или иначе связанные с действиями обвиняемых, а не их мнением по вопросам политики и идеологии государства. Но и тут в уголовном и административном праве остается ряд норм (и число их растет год от года), относящихся к деяниям, предшествующим и могущим привести, с точки зрения органов власти, к т.н. общеуголовным преступлениям. Это создает широкую «серую» зону правоприменения, в мутных водах которой можно найти все: от полностью или частично сфальсифицированных дел «террористической направленности» спектр которых простирается от создания преступных сообществ и распространения «подрывных» материалов (сведений), до почти безбрежной экстремистской деятельности тех лиц и организаций, которые непричастны не только к насилию, но даже к разжиганию ненависти или вражды по тем или иным квалифицирующим признакам. Если в советское время диапазон обвинений такого рода был гораздо уже и концентрировался на антисоветчине в узком или широком смысле слова, то сейчас он настолько широк и размыт законодательно, что дает возможность, по крайней мере, возбудить преследование почти по любому из упомянутых признаков и связанному с ними поводу.
Учитывая вышеизложенное, смеем надеяться, что количество людей, приходящих каждый год 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, на места массовых казней или принимающих участие в чтении имен жертв, будет постоянным.

От лица рабочей группы «Права человека / Верховенство права»:
Елена Шахова, СПб ОО «Гражданский контроль»
Ольга Садовская, Комитет против пыток
Правозащитный совет Санкт-Петербурга