См. интервью на YouTube

Большое спасибо, что согласились дать интервью Гражданскому форуму ЕС-Россия. Ваша организация – «МАШР» – первая ингушская правозащитная организация в Республике Ингушетия. Расскажите, пожалуйста, как вообще сейчас возможна работа правозащитников на Кавказе, в частности, в Республике Ингушетия?
Работать правозащитникам всегда не очень комфортно, потому что никто не любит критики, никто не любит, когда им указывают на нарушения. Поэтому абсолютной безопасности мы никогда не ощущали. В последние годы правозащитная деятельность, независимые СМИ, гражданское общество все больше подвергаются дискредитации. Конечно, работать становится все сложнее: это необоснованные обвинения, постоянное давление, постоянные проверки. Они имеют определенные последствия, в том числе психологические и юридические. Много сил забирают у нашей организации пустые обвинения, оказание давления. Приходится сопротивляться, судиться, участвовать во многих процессах. И мы тогда становимся немного ограниченными в помощи людям. На протяжении всей своей деятельности мы оказывали бесплатную правовую и информационную помощь населению республики и вынужденным переселенцам, беженцам, которые по воли судьбы оказались на территории Ингушетии. В принципе, мы занимаемся этой деятельностью и дальше, несмотря на давление. Почему-то нас всегда пытаются обвинить в политической, оппозиционной деятельности. В российском законодательстве оказание бесплатной и даже платной правовой помощи называется благотворительной деятельностью, чем мы и занимаемся. Мы все — коллектив нашей организации, друзья, партнеры, волонтеры — продолжаем работать в области права. И пока никто не собирается отказываться от правозащитной деятельности.
В конце 2015 года Ваша организация и Вы лично попали под удар. Вам предъявляли совершенно абсурдные обвинения. Разрешилась ли эта ситуация сейчас или продолжается давление, которое тогда началось?
Это давление, политические спекуляции, дело находится за пределами правового поля. Действительно, 6 ноября 2015 года в моем доме и в доме, где находится офис «МАШР», были проведены обыски, что по документам звучало как «обследование». Но никаких документов нам не предоставили, нам не дали ни копий, ни возможности фотографировать. Изъяли всю документацию «МАШР», всю технику – мою и моих детей. На протяжении семи часов мы были ограничены в передвижении. Никто не мог войти в офис или ко мне домой. Мои дети не пошли в детский сад. Все это стало возможным, я в этом убежден, только потому, что мы участвовали в судебном процессе – отстаивали незаконность акта Минюста республики. Мы выиграли иск, акт Минюста признали незаконным. Но вопреки логике, вопреки нормам судья, помимо удовлетворения наших исков и признания действий и актов Минюста незаконными, принял свое частное определение в отношении нас. Мы сейчас судимся, наша жалоба находится уже в Москве. Мне, конечно, никто не предоставил определение. Мне не дали его скопировать. Я обращался в суды и так далее, но безуспешно. Власти попытались через силовые структуры возбудить несколько уголовных дел, довольно-таки оскорбительных дел – распространение порнографии, оправдание терроризма, другие дела.
Наконец, 28 декабря 2016 года было вынесено постановление об отказе возбуждения уголовного дела ввиду отсутствия самого события преступления. Это первое постановление, которое мне дали в руки в начале января. В этом определении четко и ясно написано, что Следственный комитет запрашивал у ФСБ Республики Ингушетия, Управления уголовного розыска и Центра противодействия экстремизму наличие компромата на Магомеда Муцольгова или правозащитную организацию «МАШР». Я был удивлен форматом запроса, потому что в правовом поле нет такого понятия как «заказ компромата». Должны были запросить, есть ли факты нарушения законодательства со стороны гражданина Муцольгова или правозащитной организации «МАШР». К счастью,  все три органа силового блока, ответили, что никакого компромата, никаких доказательств о моей причастности к любым нарушениям, в том числе к распространению порнографии, оправданию терроризма, у них нет. Давление было связано еще и с тем, что предстояла предвыборная борьба. Мой младший брат возглавлял партию «Яблоко» в Ингушетии. Вот эти попытки дискредитировать меня, организацию, мою семью — они были направлены на такой двойной ход.
Теперь в деле поставлена точка: события преступления не было. Правда, при этом мы потеряли всю технику. Все вернули, но, когда говорят, что в вашем компьютере мы нашли какие-то ролики, естественно, мы не могли больше использовать эту технику, просто в плане безопасности. Я подарил технику своим знакомым, гражданским активистам, малоимущим семьям, предварительно отформатировав жесткие диски. Несколько вещей были испорчены: видеокамеры, один системный блок… Не вернули несколько финансовых документов и наших визиток, бейджиков, несколько докладов правозащитных организаций, в том числе и международных организаций. Как положено, мы составили акт, задокументировали все то, что нам не вернули, и положили в свои внутренние документы. Я купил новую технику. Мы работаем, все нормально.
В Вашем отчете за 2016 год Вы указываете, что, несмотря на то, что у организации нет средств на развитие, Вы продолжаете заниматься бесплатной юридической помощью. Что Вас мотивирует продолжать заниматься правозащитной деятельностью?
Мы как НКО с самого начала, когда создавали организацию, не преследовали целью извлечение выгоды. Раньше мы участвовали в разных конкурсах. У нас были пожертвования, грантодатели финансировали наши целевые благотворительные проекты. В последние годы мы отказались от иностранного финансирования, потому что кого-то включили в список «нежелательных организаций». Мы законопослушные люди и не хотим рисковать ни своими, ни чужими деньгами. Была другая возможность – участвовать в президентских грантах. Иногда мы даже побеждали, но потом — по просьбе региональной власти — нас исключали из списка победителей. Так что нет смысла участвовать там, где процедуры непрозрачны и где нельзя быть уверенным в том, что будет справедливое распределение этих средств и как чиновники поведут себя с этими средствами. Мы знаем 2-3 случая с российскими НКО, когда отзывали финансирование в реализованных или почти реализованных проектах. Поэтому мы решили пока не обращаться за помощью к иностранным грантодателям, а в российских конкурсах мы не принимаем участие, чтобы не иметь отношения к бюджетным деньгам, какими бы они ни были.
Есть еще два момента. Понятно, что бизнес не будет финансировать правозащитное движение, когда есть определенное давление со стороны региональной власти. Наша деятельность продолжается только по одной единственной причине: главная цель «МАШР» — помогать людям, помогать населению отстаивать свои права законными способами. Мы знаем, что в республике самый большой процент безработицы в Российской Федерации и возможности воспользоваться услугами платных адвокатов, юристов у населения почти нет. Так что мы оказываем бесплатную помощь и, я надеюсь, наши юристы буду продолжать это делать. Мы хотим, чтобы люди добивались справедливости, требовали уважительного отношения к себе и к своими правам. Не важно, есть ли финансирование или нет, есть ли благотворительные проекты или нет. Главная цель – помочь людям. И мы помогаем.
Мы с Вами беседуем на VII Общем собрании Гражданского форума ЕС-Россия в Хельсинки. Организация «МАШР» — долговременный член форума. Почему для вас важно быть частью Форума?
Мне кажется, любому представителю гражданского общества, активно принимающему участие в правозащитной, благотворительной деятельности, важны поддержка и образовательные процессы. Постоянно нужно совершенствоваться, набираться опыта от коллег — не только в своей стране, но и на международном уровне. Мы часть российского и международного правозащитного сообщества. Как сооснователи Форума мы приложили руку к созданию этой площадки. Сегодня здесь присутствуют почти 200 представиелей неправительственных организаций из России и стран ЕС: мы общаемся, обмениваемся опытом, учимся друг у друга, поддерживаем друг друга. Что может быть лучше в нормальном, цивилизованном обществе?
Какие вызовы Вы сейчас видите для работы Форума и для отношений между ЕС и Россией?
Я не знаю, какие взаимоотношения будут между ЕС и Россией, все-таки Россия – часть Европы. Нет никаких сомнений, что любое государство, которое хочет развиваться, должно взаимодействовать со своими соседями, участвовать в международных институтах и так далее. Я надеюсь, что с Форумом все будет хорошо. Здесь активные, грамотные люди, которые имеют определенную гражданскую позицию и умеют ее отстаивать. К сожалению, неправительственные организации в Российской Федерации в последние годы испытывают определенные сложности. Это связано и с несколькими законами – об «иностранных агентах», «нежелательных организациях», а также с постоянным давлением и дискредитацией правозащитной деятельности, постоянной неприязнью другого мнения. Мы надеемся, что мы и это переживем. Главное устоять, чувствовать опору своих друзей, коллег. Сегодня не лучшие времена, но они должны когда-то закончится. Просто нужно верить в это.
Что бы Вы хотели пожелать членам Форума? Помимо того, чтобы закончились эти не лучшие времена?
В первую очередь, я, конечно, пожелал бы всем членам Гражданского форума здоровья, здоровья родным и близким. Ведь члены Форума посвящают много времени не своими семьям, а проблемам других людей, других организаций и являются одними из самых активных в своих городах, в своих странах. Мне кажется, что для них главное не разочароваться в своей деятельности, не перегореть, а идти вперед, надеяться и верить в лучшие изменения. И, конечно, работать на благо своих людей, своих семей и государств. Развивать эти государства, менять мир к лучшему цивилизованными способами. Всем удачи, сил и здоровья!

Интервью было записано 2 февраля 2017 года Секретариатом Гражданского форума ЕС-Россия в Хельсинки (Финляндия).